Если после ГСР-сессии трудно объяснить, что произошло

Встреча закончилась, что-то в состоянии сдвинулось, а внятно сказать, что именно произошло, не получается. Ниже — о том, как в ГСР (Глубинная Система Развития) соотносятся объяснение и изменение. Сразу оговорюсь: отсутствие ясной формулировки само по себе не доказывает ни того, что изменение было, ни того, что его не было.

«Я вышел и не могу словами сказать, что это было»

Фразу привожу почти дословно — слышу её регулярно. Человек выходит после встречи и обнаруживает, что описать произошедшее ему нечем. Есть ощущение, что стало иначе, но за этим ощущением нет ни одного предложения, которое можно сказать вслух.

Дальше включается привычная логика оценки: если я не могу объяснить, что со мной делали и что со мной случилось, значит, всерьёз считать это работой трудно. Логика понятная. В быту мы так и живём: понятое — это то, чем можно распорядиться, а безымянное как будто ускользает.

Обесценивать эту трудность я не собираюсь, надуманной она мне не кажется. Вопрос в другом: чем именно проверяется произошедшее на встрече — и совпадает ли эта проверка с умением о нём рассказать.

Объяснение и изменение — не один и тот же критерий

Начну с оговорки, которую считаю здесь главной: отсутствие объяснения не доказывает ни наличие изменения, ни его отсутствие. Это два разных наблюдения, и одно в другое не переводится ни в какую сторону.

Если разобрать подробнее, в этом месте смешиваются сразу четыре разные вещи:

• объяснение, которое даёт специалист
• изменение, которое вы можете наблюдать в своей жизни
• понятность — то, насколько сказанное уложилось лично у вас
• ваша собственная оценка того, стоила ли встреча потраченного.

Каждая из четырёх проверяется на своих основаниях, и подтверждение одной остаётся подтверждением только её. Подробное объяснение подтверждает одно: сказанное уложилось как речь. Дальше его всё равно сверяют с ситуацией. Бывает и другой случай: человек замечает изменение в конкретной ситуации, но сформулировать его затрудняется. Бывает и так, что слов нет и в самой ситуации всё осталось прежним. Оба наблюдения остаются наблюдениями. Понятность зависит и от того, как объясняли, и от того, на каком языке вам вообще удобно думать. А оценка остаётся вашей и складывается из многого помимо содержания встречи.

Проверка на этой странице одна: что изменилось в ситуации, из-за которой вы пришли, — и изменилось ли что-то вообще. Если в ситуации всё осталось как было, это тоже ответ, с которым можно работать.

При этом я не утверждаю, что слова всегда приходят вслед за изменением и никогда до него. Такой универсальной последовательности я не знаю и описывать её не берусь. Утверждение здесь скромнее: способность сформулировать свой опыт и наблюдаемое в самой ситуации проверяются по разным основаниям; поэтому ясность формулировки сама по себе не служит критерием того, что произошло в исходной ситуации.

Повторю коротко: по понятности встречу не подтверждают и не снимают. Смотрят на ситуацию.

Для чего на сессии нужны объяснения

Разные критерии не означают, что объяснение можно убрать из работы. Я считаю его рабочей частью встречи.

Смысл здесь прикладной. Когда человеку описали происходящее, у него появляется собственное основание для оценки: он может соотнести услышанное со своей жизнью, согласиться, поспорить, заметить, что описание не про него. Без объяснения остаётся одно доверие — вера на слово тому, кто сидит напротив. Доверие в работе нужно, но строить на нём всё целиком я считаю неправильным.

Есть и второе. Названное словами человек уносит с собой и обращается к этому дальше сам. С безымянным так не получается.

Отдельно скажу про формулировки. У разных специалистов они могут различаться. Для человека важнее возможность соотнести объяснение с тем, что он сам наблюдает в своей ситуации.

Эта статья не про то, сколько специалист говорит на встрече. Как устроена сама встреча, я описал на странице «Как проходит ГСР-сессия».

Эта статья не делает отсутствие объяснения нормой. Если на встрече объяснения не было — это основание спросить; разбор ниже.

По чему тогда ориентироваться: что можно увидеть в своей ситуации

Ориентир я предлагаю искать в наблюдаемом — в той ситуации, из-за которой вы пришли.

Смотреть имеет смысл на конкретное: что происходит в этой ситуации, что вы в ней делаете, на что реагируете и как. Вопрос звучит не «стало ли лучше вообще», а «что именно и в чём изменилось — если вообще что-то изменилось». Обещания, что изменится, я здесь не даю: это ориентир для проверки, а не предсказание.

Важно и направление самой проверки. Наблюдаемое нужно для проверки, а не для подтверждения заранее выбранного вывода. Заранее выбранный вывод влияет на то, какие факты человек замечает и как их трактует. Честнее смотреть на факты ситуации, оставляя ответ открытым.

И оговорка, без которой предыдущий абзац превращается в ловушку. Если вы что-то заметили, из этого ещё не следует, что причиной была именно встреча. В жизни одновременно происходит многое, и приписывание изменения одному событию — распространённая ошибка рассуждения. Разобрал её отдельно: «Ложная причинность».

Почему понимание не всегда складывается в готовую формулировку

Понимание человек собирает сам. Я могу назвать наблюдаемое, задать рамку, помочь связать сказанное с конкретной ситуацией — а сложится оно у вас, самостоятельно, и вид у него бывает разный.

Часто оно выглядит иначе, чем фраза. Оно выглядит как то, что в похожей ситуации вы поступаете по-другому, чем поступали прежде, — а сказать словами, про что это было, удаётся далеко не всегда. Здесь всё в порядке: способ, которым понимание существует, вправе отличаться от способа, которым его излагают.

И сразу разведу два случая, чтобы они читались отдельно. Здесь речь про «что-то произошло, но объяснить трудно». Случай «после встречи вообще ничего не произошло, я ничего не заметил» — другой, у него своя логика, и он разобран в материале «Фаза адаптации после сессии». Эта статья — про объяснение; заметность изменений разобрана там.

Когда непонятность — повод задать вопрос

Если на встрече объяснения не было — спросите. Непонятность, в которой вам отказали в объяснении, рабочим режимом здесь не считается.

Наблюдаемые основания задать вопрос:

• вам непонятно, что вообще делали на встрече
• объяснение противоречит тому, что вы сами наблюдаете в своей жизни
• на вопрос про логику работы в ответ звучит только призыв довериться
• сомнение разбирают как внутреннюю помеху спрашивающего, а не как вопрос по существу
• объяснение остаётся неясным и после уточняющего вопроса.

Это поводы задать вопрос на той же встрече; список нужен для этого, а не для оценки специалиста. Спрашивать — рабочая часть встречи. Практичнее проговорить непонятность прямо на встрече, пока есть возможность сразу уточнить сказанное.

Что из этого не следует

Из написанного выше легко достроить четыре вывода, которых я в виду не имею. Скажу про каждый прямо.

Про понимание. Понимание по-прежнему имеет значение: оно помогает соотнести объяснение со своей ситуацией и составить собственную оценку.

Про вопросы. Вопросы — нормальная часть работы; их уместно задавать всякий раз, когда что-то требует уточнения.

Про несогласие. Несогласие с объяснением можно обсуждать прямо. Сомнение остаётся вопросом по работе.

Про глубину. Глубина и качество работы не определяются степенью её непонятности; непонятность — это повод уточнить сказанное.

И общее: разбираться в своей ситуации полезно. Речь только о том, что умение её объяснить — удобство, а не мера сделанного.

Частые вопросы

Если не могу объяснить, что произошло, — встреча не считается?
Считать или нет — решаете вы, и решать стоит по наблюдаемому, а не по своей способности подобрать слова. Работает это в обе стороны: складное объяснение подтверждает ровно столько же, сколько и его отсутствие, то есть само по себе ничего. Смотрите на ситуацию, ради которой пришли, и отмечайте то, что в ней фактически наблюдаете. И сдвиг, и его отсутствие — сведения, с которыми можно работать дальше.

Должно ли после сессии быть понятно, что именно изменилось?
Такого требования я не выдвигаю. Иногда изменение сразу называется словами, иногда живёт в том, что вы просто действуете в ситуации иначе. Оба варианта рабочие. Какой из них будет у вас — заранее не задано.

Можно ли попросить специалиста объяснить, что он делал и почему?
Да, это нормальный запрос. Я объясняю в том объёме, в каком вижу происходящее в конкретной работе; там, где не вижу, скажу об этом прямо, а не заполню пустоту красивой конструкцией.

Нормально ли переспрашивать, если объяснение осталось непонятным?
Нормально. Объяснение, которое у вас не уложилось, своей функции не выполнило — значит, надо сказать другими словами. Переспросить можно и нужно: если объяснение осталось неясным, его стоит попросить сформулировать иначе.

Что делать, если объяснение специалиста не совпадает с моим ощущением?
Сказать об этом вслух. Разные слова об одном наблюдаемом — обычное дело, и часто достаточно просто уточнить. Полное расхождение — тоже повод сказать: ваши наблюдения о собственной жизни имеют вес, и подгонять их под чужую формулировку не нужно.

С чего начать

Если вы читаете это до первой встречи, а не после, то самое частое, что останавливает на входе, звучит так: «сначала надо самому разобраться, что со мной, а потом уже идти». Для входа на разговор такого условия нет: достаточно описать текущую ситуацию. Это не отменяет разбора на самой встрече.

На разговор без оплаты вы приносите свою ситуацию, а не готовое объяснение того, как она устроена. Достаточно описать, что происходит и что в этом сейчас для вас важно. Рабочая часть встречи — моя. Смотреть после встречи в ту же ситуацию — ваша.

Разговор ни к чему не обязывает; он нужен, чтобы вместе понять, подходит ли вам ГСР-сессия как формат. Записаться можно здесь: разговор без оплаты.